Четыре мухи на сером бархате

Выпустив в 1971 году свою вторую режиссёрскую работу под названием «Кошка о девяти хвостах» (Il gatto a nove code), Дарио Ардженто через несколько месяцев приступает к съёмкам следующего фильма, премьера которого состоится в конце того же года. Это была заключительная часть так называемой «Животной трилогии» – «Четыре мухи на сером бархате», которая должна была ознаменовать отход режиссёра от жанра джалло. Сделать этот отход у Ардженто не получилось, так как его следующая лента – драма «Пять дней» (Le cinque giornate, 1973) с треском провалилась в прокате. Но это уже другая история…

Главным героем фильма является барабанщик прогрессив рок группы Роберто Тобиас (Майкл Брэндон), который с определенного момента замечает, что некий мужчина в чёрном следит за ним. Решив узнать, кто это, он в один из вечеров тайно следует за ним и приходит в закрытый театр. Их встреча завершилась трагедией: в порыве ссоры мужчина достал нож…, пара неудачных движений со стороны Роберто и вот нож уже входит в живот его оппонента. А в это время наверху некто в маске фотографирует происходящее…

С определенного момента Роберто начинает получать послания от таинственного человека, который был в театре в ту самую злополучную ночь и сделал фотографии. Сначала ему подбрасывают документ убитого, затем в стопке винила он находит одну из фотографий той сцены, а чуть позже незнакомец начинает слать письменные послания и однажды даже приходит к Роберто домой. Он не требует денег и его мотивы не совсем понятны. Посоветовавшись со своей подругой Ниной (Мимси Фармер), Роберто решает не обращаться в полицию, а вместо этого нанимает частного детектива Джанни Аррозио (Жан-Пьер Мариэль), но он ещё не знает, что неизвестный готов убить каждого, кто хоть на дюйм приблизится к разгадке его личности…

«Четыре мухи на сером бархате» сразу после премьеры канул в Лету. А виной тому проблема с авторскими правами. С 1971 года права на фильм принадлежали Cinema International Corporation (европейской дочке Paramount) и так продолжалось до 1991 года, когда они должны были перейти разорившейся в 1983-м году Seda Spettacoli. Так как компании уже не существовало, права перешли к Дарио и Клаудио Ардженто, но релиз всё равно задерживали и зрители смогли увидеть кино только в 2000-е годы. Таким образом, этот фильм был долгое время объектом поиска множества коллекционеров и поклонников джалло по всему миру.

Над сюжетом этого творения помимо Ардженто также работали Марио Фольетти и Луиджи Коцци, а окончательную версию сценария писал уже сам Ардженто. Финальный продукт многие хвалят и, как мне кажется, не всегда заслуженно, а скорее из-за того, что это устоявшийся бренд – ну разве может старый фильм Дарио Ардженто быть плохим? Попробуем абстрагироваться от имени режиссёра и объективно взглянуть на это творение.

В сюжетном плане картина больше напоминает детектив или, в крайнем случае, триллер, но никак не стильный джалло, которыми славился режиссёр. Развитие событий происходит крайне медленно, а маньяк поначалу носит на лице детскую маску и никого не убивает. Он лишь подбрасывает Роберто документы убитого и фотографии сцены убийства. Через некоторое время в одну из ночей этот загадочный человек пробирается в квартиру, обездвиживает парня со спины и говорит, что всё это только начало. Главный герой боится обращаться в полицию и поэтому ищет помощи у странного друга по имени Диомед (которого играет Бад Спенсер). В это же время ему чуть ли не каждую ночь снится странный сон, в котором в исламской стране палач мечом отрубает голову осужденному. Параллельно этому авторы вставляют в повествование флешбэки с голосами, в которых отец всячески ругает своего ребенка, обвиняя его в отсутствии твердого характера и мужественности и обещая отправить в психиатрическую клинику. И если эти флешбэки обретут смысл в повествовании в будущем, то казнь в исламской стране может служить лишь некоей метафорой того, что произойдет с одним из героев этой ленты ближе к финалу. Таким образом, Ардженто старается запутать зрителя, полностью обескуражить его и лишить даже намека на возможность угадать личность неизвестного, терроризирующего главного героя. Такой стиль свойственен жанру джалло, но вот многие остальные вещи уводят фильм на совершенно иную территорию…

Первый удар неизвестный наносит, когда фильм перевалил получасовую отметку. Я смотрел самую полную на данный момент версию и до сих пор не могу понять, что же такого красивого многие зрители находят в этой сцене. Во-первых, тут нарушена смена дня и ночи. Женщина пришла на встречу в парк днём, увидела, что никто не пришел, и тут же в следующей сцене она уже находится посреди ночи в том же безлюдном парке и не может найти выход. Т.е. она что – прождала целый день до глубокой ночи того, кого хотела шантажировать? Далее появляется убийца, которого нам не показывают, и женщина начинает убегать. Она сначала застревает в узком проходе между каменными стенами, а затем упирается в высокий забор. Крики о помощи услышала молодая пара, но парень не смог перелезть через ограждение. Дальше ещё крик и переход к следующей сцене. Никакого убийства мы не увидим, особого саспенса в этой сцене нет, а саму её вполне можно показывать чуть ли не детям. Остальные немногочисленные сцены убийств также не могут похвастаться изобретательностью: это удар дубиной по голове (тут будет немного крови), убийство с помощью смертельной инъекции из шприца и ещё одно с помощью ножа (опять-таки по бóльшей части остается за кадром). Подобное свойственно детективному жанру или легкому триллеру, но никак не джалло, одним из атрибутов которого являются саспенс и изобретательно показанные смерти жертв неизвестного маньяка. Единственная сцена, которая этому соответствует, находится ближе к финалу, но о ней говорить не будем, дабы не раскрывать интригу сюжета.

Детективное расследование здесь превращено в фарс. Сначала главный герой обращается за помощью к некоему другу по имени Диомед. Это странный отшельник (кличка которого Бог), живущий в хижине у реки, говорящий о загрязнении окружающей среды и поедающий сырую рыбу. Он просит своего компаньона, похожего на пьющего бомжа, следить за домом Роберто. Сам же парень чуть позже обращается к частному детективу Джанни Аррозио, который на поверку оказывается стереотипным жеманным геем и в ряде сцен генерирует весьма странный юмор. (По некоторым данным идея превратить этот персонаж в пародию на самого себя принадлежит Мариэлю). К нему активно присоединяется местный почтальон, который также становится объектом юмористических моментов и постоянно по ошибке доставляет порнографические журналы соседке Нины. Его гримасы и боевые стойки смотрятся в этом фильме совсем неуместно и рушат и без того почти отсутствующую атмосферу.

Само детективное расследование очень скомкано и авторы не поясняют, каким образом этот сыщик пришел к нужным выводам. Ближе к финалу делом займется уже полиция и, как и в случае со своим предыдущим фильмом, Ардженто обратится к псевдонаучной теории: на этот раз о том, что в момент смерти человека на сетчатке его глаз сохраняется последнее, что он видел. Эта теория была опровергнута, но в силу её эффектности авторы книг и фильмов не раз ссылались на неё в своих произведениях. Именно эта теория поможет главному герою узнать, кто убийца: последнее, что запечатлела одна из жертв – это четыре мухи. И Роберто нужно вспомнить, где он их уже видел, ибо разгадка личности убийцы находится куда ближе, чем он думает. В будущем Дарио Ардженто разовьет эту тему с попытками вспомнить где-то увиденный образ в своем признанном шедевре «Кроваво-красное» (Profondo rosso, 1975).

Будучи поклонником рок-музыки, Дарио Ардженто решил сделать главным героем барабанщика progressive rock группы, который попадает в паутину, тщательно сплетенную и расставленную неизвестным убийцей. Первоначально над саундтреком должна была работать британская группа Deep Purple (и они уже дали своё согласие), но этим планам было не суждено сбыться, так как по местным правилам при привлечении на работу иностранных специалистов (видимо, актёров это не касалось) фильм лишался части местного финансирования. Поэтому для написания музыки в очередной раз был приглашен Эннио Морриконе, с которым Ардженто впоследствии поссорился, ибо его не устраивал ряд музыкальных мелодий, а от части он вообще отказался. В результате фильм получился несколько бедноватым на музыку. Да, стиль Морриконе чувствуется, но саундтрек оказался значительно слабее других его работ того времени. И вина тут, судя по всему, не Морриконе, а Ардженто, который очень многое отклонял и предпочел более минималистичные мелодии яркому экспериментальному саундтреку (который Эннио без проблем бы создал).

В плане атмосферы картина также далека от джалло. Она снята преимущественно в светлых тонах, содержит немало юмористических моментов, а также ряд комичных персонажей, которые напрочь убивают те зачатки саспенса, которые начинают зарождаться в сценах с убийцей. Сами убийства тоже показаны очень мягко и без каких-либо изысков, а часть из них вообще остается за кадром. Именно поэтому я написал выше, что лента больше тяготеет к детективу, нежели к джалло, хотя это два смежных жанра и у них есть много общего. Формально «Четыре мухи…» можно назвать джалло и в нём даже можно заметить некоторые особенности стиля Ардженто, но по ощущениям и зрительскому опыту он далек не только от лучших образцов жанра, но и от двух предыдущих работ Ардженто. Словно авторы решили снять джалло, но лишить его атмосферы, саспенса и стиля предыдущих картин режиссёра, сделать его, так сказать, «стерильным», более заурядным и близким к обычным детективам фильмом.

Дарио Ардженто всегда был экспериментатором и не боялся пробовать новое. В «Четырех мухах…» он показывает замедленную съёмку летящей пули – для создания этой и ещё ряда подобных сцен была выписана специальная камера из ФРГ, способная снимать тысячи кадров в секунду. Самым известным фильмом, использующим подобные эффекты, является не нуждающаяся в представлении «Матрица». Но Ардженто показал подобные сцены на несколько десятилетий раньше и повторит этот опыт уже во второй половине 1980-х в своём фильме «Опера» (Opera, 1986).

Изначально на главную роль планировалось пригласить Майкла Йорка, но из-за конфликта графиков от этой идеи пришлось отказаться. Режиссёр быстро нашел Майкла Брэндона, которого считал внешне немного похожим на себя. Главная женская роль досталась не нуждающейся в представлении Мимси Фармер. И опять приходится вспоминать об одном из главных атрибутов джалло: красивые женщины и обнаженка. Последнее здесь присутствует (в середине фильма главный герой начинает спать с двоюродной сестрой своей девушки), но вот эффектных и стильных женщин, а также запоминающихся женских образов здесь нет. Фармер не может похвастаться женственностью, да и по внешнему виду уступает своим коллегам по цеху. Её персонаж временами вообще пропадает из поля зрения, хотя играет важную роль в повествовании. Франсин Расетт, сыгравшая двоюродную сестру Нины, появится во второй половине фильма – её персонаж не несет особой смысловой нагрузки. Бад Спенсер согласился на роль странного человека только из-за дружбы с Ардженто и даже отказался от гонорара. Экранного времени у него не так много, но «Бог» сыграет важную роль в повествовании. Жан-Пьер Мариэлль отлично вжился в образ гея-детектива, но такой комичный образ очень сильно выделяется на общем фоне и портит фильм. Ещё чуть-чуть и его можно было бы отправить в эротические комедии, которые стали популярны чуть позже и демонстрировали немало подобных персонажей. Хорошо знакомый с итальянским кино зритель заметит ещё немало знакомых лиц на экране.

«Четыре мухи на сером бархате» – существенный шаг назад со стороны Дарио Ардженто. Вся его животная трилогия развивалась в обратном направлении – сначала появился бесспорный шедевр «Птица с хрустальными перьями», вторая работа «Кошка о девяти хвостах» была тоже хороша, но уже хуже дебюта, а обозреваемая лента «провалилась» ещё глубже и тянет только на середнячок. Её можно назвать джалло лишь с натяжкой: слабый саспенс, недоработанная детективная интрига (странный и глупый мотив маньяка), отсутствие эстетизации насилия и эффектных убийств, блеклый саундтрек и такие же женщины… После просмотра фильма понимаешь, что вряд ли захочешь вернуться к нему в обозримом будущем, и радуешься тому, что в последующих работах Дарио Ардженто начал «подъем вверх» и стал настоящей иконой жанра, подарившей нам не один шедевр. Только для поклонников режиссёра и комплетистов итальянских джалло.